воскресенье, 19 марта 2006
На стол, обтянутый сукном зеленоватым,
ложатся густо фиолетовые тени.
И в горле застревают злые даты
большим глотком дешевого портвейна.
И великаны не шагают через стены,
и сон давно уже напоминает кому.
Ты перечитываешь старые легенды -
боишься, что не можешь по-другому.
И ангелы повешены на реях
за то, что ничего не сохранили.
Ты плачешь у холодной батареи
под заполошный саунд «Tiger Lilies».
И пустопустопусто свято место.
И пляшет нервно ложечка на блюдце.
И ты не успеваешь оглядеться.
И ты не забываешь оглянуться.
© straycat
Наверное, где-то протухло большое яйцо
Я вдыхаю свои обстоятельства
чтоб оказаться
где-то
времявремя
когда-нибудь
когда мне уже некуда будет спешить и деваться
я напишу всего одну книгу
всего только одну
о невозможности перевода слов и мыслей
из жизни в жизнь
из сердца в сердце
четыре двери в чистом поле и океан выжженной травы времени вокруг
время
по Канту – априорно
по Фуко – осаждается в теле
по Барту – мучает и терзает влюбленного
по Бурдье – социально, вместе с пространством
венерические болезни, бесконечно тоскливые ночи
время
над клавиатурой вьется дым
«куда ты собрался растягивать эту вечность, Петька»
время
единственное, к чему можно ревновать
у всех свои абсолюты, да
«расскажи мне свое время и я буду знать кто ты»
расскажи мне кто ты по утрам и где по вечерам
и я буду всегда с тобой
хотя бы и мысленно
время
наверное, я не в ладах и с ним тоже
раз даже неосознанно пытаюсь избавиться от него
всеми возможными способами
откреститься, сказав, что оно не мое
и я не в нем
а где-то еще
шопинги, страхи, полы и зеленый чай с лотосом,
Земфира, уже занесенная в список автозамены ворда, потухшая трубка
«и я привыкаю не думать где ты»
это кажется, что я противоречу сам себе
мой маленький череп не держит таких перегрузок
время
что такого в его полной прозрачности
и пересказе его дословно
если перевести его даже в язык невозможно
уж не говоря про другую голову?
детство. чистое детство.
никому ничего не скажу, занавешу окна, сяду на стол
и всю ночь я вот так просижу
не меняю привычек
так скоро
я
время
«сегодня знаешь я видел Героя и это было»
хорошо? нет, просто было
просто вода, снятая цифровой камерой, к которой невозможно прикоснуться
не приводит в мир а вычитает
так же как музыка, которую невозможно сыграть
голос, который невозможно удержать и повторить
кожа, которой невозможно коснуться
«время до и время после встречаются и это и есть вечность»
и можно только плакать от невозможности вместить его
и выместить в него
это в точности как с серегой
on the waterfront of the rain
/на водяном крае дождя/
время
только тонкая нить восприятия, всегда только она
и мочить слезами ее бесполезно
ни менее тонкой, ни менее острой она никогда не станет
она режет и режет, пляшет и пляшет
либо ты пляшешь на ней, либо она внутри тебя
this time your god is dead
/на этот раз твой бог мертв/
время
руки не поймав пустоту, падают в клавиатуру
here am I lifetime away from you
/здесь я есть, всем временем жизни отделяемый от тебя/
время
года ничего не значат здесь и сейчас?
мне 13, 14, опять 18, уже 22, 90, всего только чуть больше года
ей 5, 50, 37, 56 в этом году, двухсот в пересчете, всего только чуть больше года
тебе – я никогда не узнаю)
власть над пространством и временем?
время
мир начинается здесь и сейчас
и винтерсон снова права
хотя больше других знает сколько и чего было до
buried inside of myself
/похороненное во мне/
время
поделенное на два, умножает многократно
розданное всем, убывает пропорционально
об этом ли их и твоя печаль? нет
такая печаль не бывает ревнивой
только смертельной
время
дым вьется над клавиатурой
то, что ушло без меня, и то, что еще уйдет
вцепиться в волосы, обреченно поставить чаю
оглашенное каменеет, неозвученное уходит в песок
как дождь над пустыней
об этом ли? чтобы пересказать жизнь, нужно больше нее
чтобы прожить нужна хотя бы она
целиком
неподеленная?
пятак неразменный, он же насос, он же кофеварка,
а еще на нем можно жарить картофельные чипсы
my love has forbidden colour
/моя любовь запрещенного цвета/
время
просто еще один день на разбег
один из цепи других дней
улыбка к улыбке, деньги к деньгам, любовь к любви,
страх к страху
аккорд к аккорду
вся моя глубина – от бесконечного буксования
на одних и тех же пяти-десяти
миллиметрах
километрах
тысячах километров
мыслях и темах
огороди пятачок, встань на носок
фуэтэ, прыжок, фуэтэ
танцуй, клоун, танцуй
время
— мне б хотя бы раз прожить с тобой всю жизнь
— что, даже чаю не выпьем?
кругами, стихами, часами закрыли себя
время
на ответ у меня есть вопрос
я не вернусь если снова не будет весны
fog comes up, would you go back
/туман поднимается, вернешься ли ты/
время
его так много и так навсегда мало
почти три года как мы встретились
а я вже так много не помню
и вряд ли когда-то вспомню
smile like a child born yesterday
/улыбкой ребенка родившегося вчера/
время
и парнишка ранним утром идущий навстречу
всего-то лет девять
куртка и шапка на вырост или старшего брата,
худенькая треугольная мордочка, огромный рюкзак
смотрит себе под ноги и внезапно оскаливается
той самой ухмылкой
какой обычно я улыбаюсь своим мыслям когда остаюсь один
и я улыбаюсь тоже
и вздрагиваю изнутри
и больше его не увижу
может, услышу лет через десять
такие улыбки не пропадают в Лете за просто так
время
родильня и кладбище возможностей
еще пару жизней, пожалуйста
я никогда не обещал быть верным
и дело не в полных тарелочках
хотя может в них тоже)
время
дробится секундами, мыслями и вечерами
на бесконечные доли
вся философия – прав Бергсон – как и музыка
и остальное – из биения на самом донышке мыслей
и там нет ни числительных, ни метрономов
время
есть только одна женщина, которая делила со мной кров
и пусть только она одна и скажет, стОит ли овчинка свеч)
where the streets have no name
when I go there I go there with U
it’s all I can do
/там где у улиц нет имени
я вернусь туда только с тобой
это все, что могу/
время
написав позавчера той, которой осталось так мало
а в пересчете – больше, чем у меня будет когда-нибудь
«во всем, что ты делаешь, — ты»
сам /и насрать если это не литературно
неправильно и даже немузыкально/ все так же бегу
«если тебе страшно, значит, шлем ужаса на тебе»
и мне страшно за нее
хотя это вовсе не повод
бояться
время
как и жизнь – всего только тонкая грань
которая режет пальцы если с нее сорваться
время
выбери из себя, добавь чего хочешь по вкусу
подели жизнь пополам, проведи черту, заруби зарубки
«два трупа — больше чем один»?
не хочу чтобы так
времени нет